И это не Одесса?

Фаина Исааковна грузно ступала по февральской слякоти Петербурга и не переставая ворчала сама с собой.  Она была недовольна всем, что ее непривычно окружало и было непохоже на родную Одессу, откуда она приехала в гости к дочери, неожиданно вышедшей замуж в третий раз. По совпадению ей, предстояло побывать на юбилее своего давнишнего друга, которому не повезло, потому что он живет в этом городе,  где все на так.    Именно к нему сквозь погодные неприятности шла пожилая дама, которой перед этим дочь представила главную неприятность -  нового зятя:

- И ей надо было найти замуж  на север? И что не нашлось другого еврея, кроме здесь?  Хорошо, что не из  Биробиджана - там, говорят, тоже есть евреи . Ей было лень проехать замуж  в Израиль?

В Израиле не могут висеть на крышах такие метровые сосульки, потому что евреи таки поимели бы их для хозяйства. Ой, боже ж, сколько на улицах воды , а брызгов из колес еще больше. Я уже жду праздника радикулита над моим бедным позвоночником.

 Она ждала, что я  буду иметь восторг от нового зятя ? Наполовину еврей и весь лысый?  А почему не наоборот, чтоб весь еврей и немножко с прической? Это больше красиво, чтоб нравится. Ой, то горе...

Фаина Исааковна, засмотрелась в сторону и натолкнулась на  мужчину , стоящего в конце небольшой очереди. Сглаживая неудобство она спросила:

- Извиняюсь,  за что давятся те люди?

- Раздача слонов ,-  пошутил в ответ мужчина.

- Кошерних?

- Ой, дама, я вас умоляю, слонов не едят, ими любуются ,- поддержал мужчина тон разговора.

- Тю! И на что мне в доме те конкуренты? -  заключила Фаина Исаакавна и продолжила путь.

Арка нужного дома встретила Фаину Исааковну  радушием  разинутых, веками жеванных ворот , почетным караулом  мусорных бачков  под  разбитым год назад светильником.

Запах из бачков, как мог компенсировал отсутствие света.  Почти на ощупь дама пробралась во двор-колодец,  голый, сырой,  темный...

Благодаря сиротскому свету одинокой  лампочки нужная дверь подъезда была наконец-то найдена.   Набрав на домофоне номер квартиры , Фаина Исааковна уже хотела нажать  "вызов" ,  как заметила, что из просверленной в кнопке дырки, шутливо торчит окурок.

Она дернула дверь и та открылась без домофонного сервиса. Фаина Исааковна попала в объятия классического питерского парадняка , где тут же запричитала:

- Они жалеют света,  как будто им продают  газ из Бердичева! Что можно здесь увидеть, кроме причины своих похорон. Ой, Боже ж, еще на четвертый этаж, а лифт в другом подъезде и конечно же сломан. Они думают, что если писАть на стены, то на них перестанут пИсать?

Красная надпись на стене  "Здесь не ссать - за вами следят" выражала надежду на обратное.

Зелененький текст ниже  " А мы какать на вас хотели и сделали это!"  по-питерски культурно намекал на несостоятельность этой надежды.

"Пошли на  *** , сволочи!"  зловеще чернела конечная приписка, сводя  культуру общения на нет.

Не считав этажи, но ориентируясь на полученное утомление, пожилая дама решила, что цель уже рядом. Номера квартир на малюсеньких табличках при высоченных дверях были нечитаемы и Фаина Исааковна наугад нажала на один из звонков.

Дверь открыл мужчина средних лет и задал резонный вопрос:

-Вам кого?

- Извиняюсь, не здесь именины Абрама Семеновича или я ошиблась?

- Дама, вы удивитесь, что вам не столько сюда, как немножечко отсюда?

- А вы не затруднитесь  сказать  кудой ?

- Когда вы спросите за Пиню Гофмана - короля подтяжки,  я скажу, шо вам до Самары,  а  Абрам Семенович , мне сдается, живет на пару остановок ближе.

Разговор прервал голос мальчика из темного коридора квартиры:

- Папа , папа,  дядя Зяма сказал , "чтоб я так жил" - может он на что претендует?

- Нет , Моня, он уже живет  также плохо-,

Ответил мужчина и обращаясь к даме ,любезно продолжил:

- Женщина, а вы не хотите пойти с интересом  за именины этажом выше?

-  И найдется, кто догадается, что они там?

- Если при вас то, чем вы уже поимели мои мозги, таки да.

Мужчина продолжая любезно улыбаться, закрыл дверь, а Фаина Иссаковна, ступив несколько шагов для следующего восхождения,  спросила себя:

- И это не Одесса?  

Этажом выше , у открытой двери ее уже ждал Абрам Семенович. Не вмешиваясь,  он слышал весь разговор, воспринимая его, как  песню, как звуки  молодости из старой Одессы.